Тореадоров называют по-разному: «вырожденцы», «художники», «позеры», «гедонисты» — вот лишь некоторые из их прозвищ. Но подобные размытые характеристики оказывают клану плохую услугу. Любой Тореадор, в зависимости от характера и настроения, может быть элегантным и расфуфыренным, умным и нелепым, мечтательным или распущенным. Возможно, единственное качество, которое можно приписать всему клану в целом, — это их доходящее до фанатизма эстетство. Что бы Тореадор ни делал, он делает это со страстью. Кем бы Тореадор ни был, страсть всегда живет в нем.
По мнению Тореадоров, вечной жизнью надлежит наслаждаться. При жизни многие тореадоры были художниками, музыкантами или поэтами, еще большее их число бесплотно потратило столетия на смехотворные попытки проявить себя в живописи, музыке или поэзии. Тореадоры кичливо заявляют, что они культивируют все лучшее в человечестве.
Из всех вампирских кланов Тореадоры сохранили наиболее тесную связь с людьми. Если другие вампиры смотрят на стадо как на шахматные фигуры или, в крайнем случае, на источник пищи, то Тореадоры легко и непринужденно вращаются среди Каналий, вкушая удовольствия каждой эпохи, как гурманы смакуют редкостные деликатесы. Из всех Сородичей Тореадоры охотнее всего влюбляются в смертных, они окружают себя самыми лучшими, самими элегантными и самыми роскошными вещами — и людьми — из всех, что может предложить этот мир.
Дисциплины: Прорицание, Стремительность, Присутствие
Секта: Камарилья, Анархи, Шабаш
Проклятье: Тореадоры обладают сверхъестественной чувствительностью к эстетике и красоте, но иногда такая восприимчивость оказывается опасной. Когда Тореадор видит, слышит или вдыхает нечто поистине прекрасное — человека, картину, песню, особенно красивый восход солнца, — он впадает в транс от восхищения. Тореадор застывает в восхищении до тех пор, пока завороживший его предмет не исчезнет. Восхищенный Тореадор не может даже защитить себя от нападения, хотя полученные ранения позволяют ему «развеять чары».
Цитата: О да, разве она не совершенна? Да, она — моя последняя находка, это маленькое прелестное создание, я — ее муза. Подумать только! А что касается — ах, да, Томаса? Ну, мне сложно сказать — в конце концов, он получил свои пятнадцать минут славы, но все это не могло продлиться долго и стало так меня утомлять, что мне пришлось сказать ему adieu. Покончил с собой? Правда? Глупый мальчишка — тогда он должен сказать мне спасибо за то, что его не обратили. Иначе все осложнилось бы до крайности...